Бывший еврокомиссар Ян Фигель предупреждает, что кампания Эстонии по разрыву связей Эстонской православной христианской церкви (ЭПХЦ) с Московским патриархатом рискует перерасти из законных мер национальной безопасности в незаконное вмешательство в религиозные дела. Хотя противодействие российскому влиянию оправданно, Фигель утверждает, что давление Таллина на канонические структуры подрывает универсальные права человека и создаёт опасный прецедент.

С 2022 года институциональная машина Эстонии всё чаще нацелена на православных верующих. Государство оказывало непрерывное давление, требуя большей автономии от Москвы, принудило к пересмотру устава в 2024 году и в марте 2025 года обязало принять новое официальное название, из которого были удалены упоминания о Матери-Церкви ЭПХЦ. Кроме того, правительство отказало митрополиту Евгению в виде на жительство, ограничило въезд духовенства, а официальные лица публично призывали признать Московский патриархат террористической организацией.

Фигель признаёт суверенное право Эстонии защищать свою безопасность, но подчёркивает, что светские власти не должны диктовать канонический порядок церкви. ЭПХЦ неоднократно искала компромисс, обновив в 2024 году свой устав, чтобы гарантировать административную и финансовую независимость. Если бы целью государства было лишь исключить иностранное политическое управление, эти шаги могли бы стать основой для диалога. Вместо этого требования Таллина обострились до принуждения к полному разрыву канонических связей.

В основе аргументации Фигеля лежит критически важное правовое различие. Борьба с иностранным шпионажем, незаконным финансированием или подстрекательством к насилию — это обязанность государства, требующая надёжного судебного надзора. Однако наказание целой религиозной общины за исторические духовные связи превращает правительство в арбитра теологии. «Государство вправе требовать политической лояльности своим законам, — пишет Фигель, — но оно не вправе требовать теологической лояльности к религиозному центру, который политически приемлем для него».

Это напряжение достигло кульминации в серьёзном судебном противостоянии. Президент Алар Карис дважды наложил вето на поправки к Закону о церквях и приходах, ссылаясь на несоразмерные ограничения свободы вероисповедания, и передал вопрос в Верховный суд. В июне 2026 года высшая инстанция Эстонии признала поправки конституционными. Однако Фигель указывает на глубокий судебный пробел: хотя решение и рассматривало вопрос о внутренней правовой допустимости, оно обошло стороной фундаментальный демократический вопрос. Обладает ли светское государство полномочиями перестраивать религиозную жизнь своих граждан? Правозащитные организации подчёркивают, что соответствие конституции не означает автоматического соответствия европейским стандартам, в частности статье 9 Европейской конвенции по правам человека, гарантирующей свободу совести без геополитических исключений.

«Мы не десятилетиями формировали убеждение, что права человека универсальны и не зависят от политической конъюнктуры, чтобы теперь вводить для них геополитические исключения, — пишет Фигель. — Свобода вероисповедания не нуждается в защите, когда человек выбирает церковь, которая нравится государству. Настоящее испытание начинается именно тогда, когда государству этот выбор не нравится».

Для американской аудитории позиция Фигеля подкрепляет основополагающие принципы Первой поправки: свобода вероисповедания должна проверяться тогда, когда государства не одобряют выбор общины. Для Молдовы и Украины эстонский случай даёт жизненно важную ясность. Хотя Украина столкнулась с неотложными военными реалиями, потребовавшими церковной переориентации, Фигель настаивает, что этот опыт должен служить предостережением против административного превышения в мирное время, а не образцом для религиозной инженерии.

«Когда на религиозную организацию смотрят прежде всего через призму её геополитической принадлежности, грань между подозрением к институту и подозрением к его миллионам верующих быстро размывается, — объясняет Фигель. — Церковный спор становится политическим, политический спор становится административным, и в конце концов обычный гражданин обнаруживает, что его религиозный выбор неожиданно превратился в вопрос о его лояльности государству». Он предостерегает от принятия формулы, при которой политически неудобная религиозная связь сама по себе является достаточным основанием для ограничения прав верующих.

Фигель призывает Таллин перейти от структурного принуждения к адресной правовой ответственности. Если существуют доказательства незаконной деятельности, они должны преследоваться через надлежащие судебные каналы, но каноническая автономия и свобода совести должны быть сохранены. Он призывает рассматривать ситуацию в Эстонии не просто как демонстрацию «решимости» в борьбе с внешними угрозами, а как катализатор серьёзного европейского обсуждения того, как избежать ограничения этой основополагающей свободы изнутри.

«Государство, которое начинает определять, какая церковь подходит его гражданам, вступает на путь, чей негативный финал европейская история знает слишком хорошо, — заключает он. — Европа должна выбрать между временным геополитическим комфортом и непреходящей религиозной свободой».

https://baltija.eu/2026/09/15/eks-evrokomissar-figel-preduprezhdaet-borba-estonii-s-pravoslavnoj-czerkovyu-riskuet-prinesti-v-zhertvu-demokraticheskie-osnovy/